Index · Правила · Поиск· Группы · Регистрация · Личные сообщения· Вход

Список разделов Мнение оппозиции
 
 
 

Раздел: Мнение оппозиции Д. Глуховский-Кто виноват,что мы не с вами?Письмо европейцам 

Создана: 07 Июня 2018 Чтв 23:36:42.
Раздел: "Мнение оппозиции"
Сообщений в теме: 2, просмотров: 869

  1. 07 Июня 2018 Чтв 23:36:42
    Почему после падения Берлинской стены русские не стали такими же, как другие народы Европы

    Когда Горбачев дал отмашку сносу Берлинской стены, можно было, очаровавшись моментом, подумать, что и все прочие стены в Европе рухнут вот-вот.

    Железный занавес, скрежеща, пополз вверх, и два мира — блеклый, чуть не черно-белый, социалистический, и цветной, капиталистический — уставились с изумлением друг на друга. Мы знали, что вы живете лучше, но не подозревали насколько. Вы догадывались, что у нас все обстоит побледнее, но не понимали, как мы с этим миримся.

    Эта ваша и наша Стена, этот наш и ваш Занавес — их точней было бы сравнить с плотиной, которая разделяла и удерживала по обе стороны от себя под разным давлением миллионы людей. Ее взорвали — или она сама рухнула под натиском эпохи (хотя вот в Китае же ее законопатили — и она стоит себе) — и человеческие потоки хлынули навстречу друг другу, смешались, и некоторое время спустя устаканились на единой отметке, на среднем уровне.

    Что имели вы, стало доступно нам. Что вы знали, стало нам известно. Свобода, которой у нас не было отродясь, — не абстрактная свобода, а хотя бы свобода где угодно жить, чем угодно заниматься, с кем угодно спать и ездить к вам в отпуск, а то и переехать насовсем, — была нам дана, и мы стали этой свободой пользоваться и злоупотреблять.

    Мы обращались в вашу веру, просто потребляя ваше, выучивая названия ваших брендов, дорываясь до ваших писателей, поглощая ваши телесериалы
    Стены не исчезли окончательно, но их хотя бы заменили на металлические легкие ограждения — вроде тех, какие использует наша полиция для создания загонов, в которых имеет право митинговать наша оппозиция.

    В новой «свободной» России не было никакой идеологии, а значит, и поводов продолжать с Западом соперничество и борьбу не виделось. Запад был к нам снисходителен: военных баз в Подмосковье не размещал, разоружения и репараций не требовал, слал гуманитарную помощь — помню, сам получал в школе пакеты сухого молока. Почему именно молоко? Ну и черт с ним, молоко и молоко, какая разница, это ведь символ, а не продукт.

    Наша промышленность производила танки и автоматы, ваша — телевизоры, видеомагнитофоны и компьютеры, модную одежду и модную музыку, модное кино и, наконец, просто разнообразную еду. Мы хотели быть вами, и наконец нам это позволили. Жители городов, опьяненные потребительской вседозволенностью, преклонили колена перед западным Золотым тельцом.

    Мы обращались в вашу веру, просто потребляя ваше, выучивая названия ваших брендов, дорываясь до ваших писателей, поглощая ваши телесериалы. Мы наконец ели то, что до тех пор было вашей привилегией: полки наших магазинов были завалены вашими продуктами. Причащались бордо и круассанами. Приезжали к вам и, оглушенные, щурясь от слишком яркой картинки, разглядывали вашу Барселону, ваш Берлин, ваш Лондон.

    И вот мы до отвала насосались этого вашего молока: наелись ваших продуктов, насмотрелись вашего кино и ваших столиц. А вы привыкли к нам: русская речь на ваших улицах вас больше не удивляет.

    Вас удивляет другое: что вдруг потом с нами случилось? Что случилось между нами? Как восхищение в наших глазах сменилось пренебрежением, зависть — чувством превосходства? Почему, поучившись у вас тому, как правильно быть современными западными людьми, мы так в этом и не преуспели, и решили забраться обратно в свое неуютное восточное прошлое?

    Откуда наш рецидив империализма, зачем нам учинять войны в своих бывших вотчинах, для чего нам лезть в вашу политику, почему мы раз за разом выбираем для себя сильную руку, робко ластясь к ней — и сжимаясь, когда она заносится над нами? Что этакое нас гложет? Почему мы не смешались с вами, когда наши сосуды стали сообщаться, почему разница потенциалов не исчезла, почему на месте ограждений опять строят стены?

    Вы спрашиваете себя: «Может, это мы виноваты?» Недопоняли, недоучли, пережали? Или просто русские — не европейцы, никогда ими не были и никогда ими не будут, не стоило и надеяться?

    Вы скажите за себя сами, а я скажу за нас.

    Все дело как раз именно в том, что мы всегда на вас равнялись и всегда себя с вами сравнивали.

    Россия — страна догоняющего развития, и почти все ее модернизационные скачки были связаны именно с новыми волнами заимствований на Западе. Но технологии Европа всегда отдавала нам в одном пакете с ценностями, с идеологией, с образом жизни. Модернизация приводила к культурным прививкам. Она требовала отказа от традиций и укладов. Хочешь ускоряться — сначала признай себя отсталым. Отказывайся от своих ценностей, признавай их архаичными, неуклюжими, бессмысленными. Ставь под вопрос свою историю, свою идентичность. Распишись в том, что особый твой путь в очередной раз завел тебя в тупик. Хочешь быть европейцем — признайся себе в том, что ты — человек второго сорта, который мечтает стать человеком сорта первого. В этот конфликт упираются все попытки модернизировать и вестернизировать Россию.

    Наша имперская ностальгия — нормальная человеческая ностальгия по утраченному мировому величию, от которой мучаются до сих пор Великобритания, Франция и даже Венгрия, — наложилась на извечный наш комплекс неполноценности
    А единственный раз, когда мы пытались учить жить вас, когда Россия несла цивилизаторскую миссию Европе — я имею в виду коммунистическую революцию и последовавший за ней всеевропейский сдвиг влево, — завершился провалом.

    Вам кажется, что по окончании холодной войны блага вашей цивилизации в очередной раз достались нам даром, но для нас эта война кончилась нашим поражением. У нас комплекс неполноценности — в особенности у тех, кому советская власть обещала построить на земле коммунистический рай, оплаченный кровью отцов и дедов, еще до конца столетия. Обещала прямо перед своим банкротством.

    И наша имперская ностальгия — нормальная человеческая ностальгия по утраченному мировому величию, от которой мучаются до сих пор Великобритания, Франция и даже Венгрия, — наложилась на извечный наш комплекс неполноценности, на ощущение себя людьми второго сорта перед европейцами, комплекс, от которого только имперская гордость нас и излечивала. Да, мы жили в говне, но наши танки стояли от Владивостока до Дрездена, Варшавы и Праги: мы были величайшей (если судить по территории) из сохранившихся империй.

    Вкратце, с нами случилось вот что: мы променяли гордость на колбасу, но, когда наелись колбасы, снова вспомнили о гордости. Ничего такого особенного, нас вполне можно понять. На нашем месте мог бы быть каждый, и немцы на нем уже оказывались.

    И комплексы простого (пост)советского человека тут совпали с комплексами постсоветских элит, которые приезжали на Запад сорить деньгами и все равно не чувствовали себя равными западным элитам. Деньги-то у них на Западе брали, иногда изображая подобострастие, но искреннего уважения в глазах берущих не было. А когда западные элиты разобрались получше, что из себя представляют элиты российские — неразделимый сплав криминала, спецслужб и крупного бизнеса, — то стали к ним относиться с опаской и еще большей брезгливостью, и сотрудничество с ними свели к уровню сотрудничества с сидящими на алмазах африканскими диктаторами-людоедами.

    А что же с чемпионатом мира, спросит нас любопытный европейский читатель? Это разве не жест открытости новой России внешнему миру? Ну да, жест. Или, скорее, судорога
    А с нами было так нельзя. Мы все почувствовали. Мы, между прочим, ранимые.

    Что же открытый мир-то не сработал, спросите вы? Железный занавес, хотя починен уже и смазан, все еще висит в небе. Мы же можем к вам ездить, да и интернет у нас целиком не отключали. Очевидно же, что европейская модель, модель мягкой силы, гуманного общества, обволакивающего экономического воздействия, куда эффективней нашей. Разве мы не видим, что у вас лучше, что с вами лучше, чем против вас?

    Видим. В этом-то и беда. В открытом мире, где у граждан есть возможность сравнивать все со всем, где им всегда приходится спрашивать себя, почему они живут хуже соседа, власти приходится изыскивать этому свои объяснения и свои оправдания.

    Мы хуже живем, зато у нас свой особый путь, говорит нам телевизор. Мы беднее, зато мы гордые. Это буржуи нас наказывают за то, что мы Крым взяли. Это они нам с колен подняться не дают. Да, мы в говне по пояс, зато вон какие танки по Красной площади ездят.

    А что же с чемпионатом мира, спросит нас любопытный европейский читатель? Это разве не жест открытости новой России внешнему миру?

    Ну да, жест. Или, скорее, судорога. Вы пользуйтесь им, кстати, приезжайте к нам, посмотрите, как мы живем. Кто знает, когда в следующий раз получится.
    [внешняя ссылка]
  2. 10 Июня 2018 Вск 18:23:40
    Иван Давыдов
    Раздвоение родины. Как чемпионат мира заставит русских полюбить Запад

    Есть у нашего человека удивительное свойство: он хочет нравиться. Он хочет, чтобы иностранцы, приехавшие в Россию, его любили и могли оценить его гостеприимство. Поэтому на время чемпионата мира наш человек забудет, чему его учила пропаганда и искренне полюбит западный мир.

    Как это выходит, что пропитанные насквозь пропагандой люди, год за годом рассказывающие социологам, как они ненавидят нашего главного врага — Соединенные Штаты, а заодно и прочих приспешников главного врага, люди, твердо уверовавшие, что весь остальной мир существует только ради того, чтобы России пакостить, готовые, в общем, к войне, лепящие на свои иностранные машины похабные картинки со слоганом «можем повторить», так легко переключаются на любовь ко всему прежде презираемому миру? Искренне хотят нравиться и неплохо умеют нравиться. С готовностью забывают о своих проблемах, о вечной неустроенности здешней жизни, и демонстрируют чудеса гостеприимства.

    Головы-то ведь одни и те же, но как будто в каждой голове — два разных человека, и поди пойми, который настоящий. Вдруг все же вот этот, открытый, с улыбкой, с готовностью помочь? Наверное, это дает кое-какую надежду.

    Особенно если не вспоминать, что через месяц примерно после Олимпиады Сочи-2014 в городе Славянске появился из ниоткуда и стал на некоторое время одним из главных героев российского телевидения некто Стрелков со своими «народными ополченцами». И дальше было все, что с нами было.

    [внешняя ссылка]